Любка. Ее история

Любка родилась на зоне. Ее история началась там.
Какой она была? Ну, как описать ее? Издалека ее можно было принять за парня. У Любки были длинные жилистые ноги и руки, узкие спортивные бедра, а короткая стрижка придавала лицу жесткое выражение. На животе (не поверишь!) были кубики. Нет, на мужика она не была похожа, скорее это был унисекс.
Просто так Любка никого не подпускала к себе, она сначала присматривалась к новому человеку своими острыми колючими глазами. Кто-то, наверное, сказал бы, что глаза у нее злые. Ну, да, есть такое дело. А к чему Любке доброта? Кто-то был когда-нибудь добр к ней? С самого ее рождения ей приходилось бороться за свое выживание. Вас рожали на зоне? Нет? Поэтому, кому не интересно, постойте просто рядом и, если не хотите, не читайте сказку про Любку дальше.
Ни мамы, ни папы у нее не было. Вот так сложилось. Сгинули родители на первом году жизни Любки, то ли в придорожной канаве подохли от поножовщины, то ли от алкоголя паленого сгорели. А Любку в интернат пристроили добрые чиновницы из отдела опеки, чтобы не умерла от голода.

Интернат. Профтехучилище

Там, в интернате, Любка научилась стоять за себя, драться до крови за свое место в этой интернатской жизни. Там же она научилась воровать. Не осуждайте. Она просто жрать хотела, воровала она (не одна, а с интернатскими) продукты из магазинов.
Так и росла Любка среди таких же, без мам и без пап, ребятишек. Научилась не только курить, воровать, пить пиво в кустах за интернатом, но и выживать в этом мире, не бояться, не плакать, а брать свое.

Заводское общежитие

Когда Любке исполнилось восемнадцать, ее устроили на завод по рабочей специальности, которую она получила в профтехучилище. Ей дали комнату в общежитии, правда небольшую, всего  девятиметровую и на двоих с соседкой. Но это по любому было лучше, чем общая спальня на двенадцать человек в интернате.
С соседкой Любка виделась мало, та приходила только переночевать, а на выходные уезжала к своей бабке за город, там у нее был ухажер. Любку это на сто процентов устраивало, поэтому она чувствовала себя полноправной и единоличной хозяйкой этой девятиметровой комнаты.
Общежитие было не только для женщин, а для всех представителей рода человеческого. Правда, разделение шло по этажам, на первом и втором этажах проживали семейные, на третьем занимали комнаты одинокие женщины, а четвертый и пятый этажи были отданы под мужчин. Почувствовав все преимущества взрослой жизни, Любка пустилась во все тяжкие. По выходным дням у нее обязательно собиралась шумная компания из проживающих на четвертом и пятом этажах. На жалобы соседок она не обращала внимания, но после прихода участкового и его угроз о выселении, она начала вести себя тише.

Любка. Мать-одиночка

Через год Любка родила мальчика и из-за своей неразборчивости в половых связях стала матерью одиночкой. На удивление всем она остепенилась, мужиков водить к себе прекратила и, как порядочная, занялась своим малышом и обустройством новой комнаты, которую ей выделили на первом этаже.
Любке очень хотелось стать примерной и ничем не выделяться среди других мам, гуляющих во дворе со своими малышами. Она чинно выходила с ребенком на руках и садилась на скамейку. Матюками старалась не говорить, а, если что и вырывалось, то она обязательно извинялась перед окружающими.
Но как Любка не старалась, она не могла подружиться со своими соседками по детской площадке, они сторонились ее и разговоры с ней не поддерживали. Любка злилась, вставляла едкие замечания в беседы мамаш, чем еще больше отталкивала их от себя.

Новая (единственная) подруга

Однажды на площадку пришла молодая мама с сынишкой, которую Любка видела впервые. Новенькая была такой хорошенькой на личико, да и одета как с картинки, что Любка вздохнула про себя. Новенькую звали Ириной, они только вчера переехали в соседний с общежитием дом. Вот с Ириной у Любки завязались приятельские отношения.
Ирина совсем не чуралась Любки. Сначала они вместе гуляли на детской площадке, ходили в магазин за продуктами. А однажды Ирина пригласила ее в гости на вкусный пирог, который она сама испекла. Иринка жила в достатке и не была жадной, она дарила Любкиному сыну игрушки и даже одежду.
Любка присматривалась, как одевается ее новая приятельница, как красится, как готовит и старалась во всем подражать Ирине. Любка переставила в своей комнате мебель так, как советовала новая знакомая, сменила шторы, кстати, новые шторы были сшиты на Иринкиной швейной машинке.
Любка изменилась, она отрастила волосы, теперь на ее голове не было этого пацаньего ежика, стала одеваться по-другому, почти перестала материться, мало курила и подумывала совсем бросить. Да, что говорить, взгляд у нее стал гораздо мягче и приветливее.

Предательство

И вот тут-то и предала ее подруга (так считала Любка). Началось с того, что Иринке муж подарил красный автомобиль (А Любка еще радовалась этому) и, Иринка записалась на курсы вождения. Любка целых три месяца няньчилась с сыном Ирины (ну, что такого? Какая разница – с одним или с двумя?), пока подруга познавала премудрости вождения.
И вот, наконец, Иринка получила права. Любка правам радовалась не меньше Ирины. Ну, теперь можно будет и на природу, и в магазин, и в поликлинику на машине (это так Любка думала)! Она с полной уверенностью считала Ирину своей подругой. А у Любки не было раньше подруг, поэтому дружбу с Ириной она считала настоящей и бесценной.
Но почему-то Любке ни разу не удалось проехать на красном автомобиле, то у Ирины не было времени, то бензина в баке. Отказывая ей, Ирина тем временем садилась в машину со своей новой подругой и с улыбкой уезжала со двора (Любка наблюдала за ней из своего окна).
Практически Ирина и Любка прекратили общаться. Совсем.

Любкина обида

Любке было обидно, она не понимала, за что с ней так поступили? Она скучала по Ирине, однажды даже плакала, потому что Ирина прошла мимо нее со своей новой подругой и даже не заметила Любку. Много чего передумала Любка, о том, почему она всегда оказывается где-то на обочине жизни и никак не может выбраться оттуда. Ее злые мысли сошлись на том, что интернатские друзья были честнее и преданнее, никогда не подводили ее, а здесь, в большой жизни, всё строится на обмане и выгоде.
В тот вечер, когда стало совсем темно, а в окнах домов погас свет, из Любкиного подъезда вышла долговязая фигура с накинутым на голову капюшоном. Фигура кошачьим шагом приблизилась к красному автомобилю, припаркованному возле соседнего дома, достала из кармана приготовленный заранее гвоздь и, стараясь вложить в руку всю свою силу, накарябала на капоте четыре жирных буквы «СУКА» и тихо исчезла в темноте.

Здесь читай про Валеркину обиду