Мои командировки

Мои командировки были бесконечными, когда я работала в строительной организации. Больше всего мне удалось пожить в одном провинциальном поселке Чувашии. Первый раз в этот поселок я приехала поздней осенью. Я была командирована на объект, реконструкцией которого занималась наша организация. Ранним серым утром поезд притормозил на одну минуту где-то в поле, проводник, открыв дверь тамбура, приказал мне прыгать вниз, практически под откос, увидев, что я ничего не сломала, кинул мне чемодан, и дверь вагона закрылась уже на ходу поезда. Я, чертыхаясь, пошла вдоль рельсов, навстречу одинокой фигуре, семенящей по шпалам. И вот мы уже сидим в машине, на которой приехал встречающий меня прораб Васильич. До места, оказывается, надо еще полчаса на автомобиле ехать. Ну, поехали. С тоской я смотрела на пейзаж за окном и думала, что в этом месте мне придется жить долгий месяц. Через полчаса езды вдоль полей мы въехали в поселок.

Ого, - подумала я, - Здесь даже пятиэтажки есть!

Квартира, которую арендовали для меня, находилась на третьем этаже панельной темно-серой пятиэтажки. Когда Васильич открыл дверь, тоска моя по Москве стократно увеличилась. Квартира принадлежала деду, которого забрал к себе сын по причине немощности деда. Квартира была наполнена чужими для меня вещами, запахами и воспоминаниями. Я поставила свой чемодан и побежала вниз в машину Васильича, чтобы сразу ехать на работу. У меня такой задор появился, быстрее всё сделать и вернуться домой!!!

От грустных мыслей меня отвлек грозный вид объекта, на котором мне предстояло работать. Поначалу мне даже страшно было заходить на его территорию, так меня напугали огромные трубы и металлические емкости, находившиеся повсюду. Пока мне оформляли пропуск, я с интересом рассматривала местных работников, вслушивалась в их незнакомый для меня говор. "Ну, что? Пошли!" - бодро сказал Васильич и повел меня через проходную. Идти пришлось минут пятнадцать. Быстрым шагом. Наш прорабский вагончик стоял на самом краю объекта, а проходная была только одна, в центре этого грандиозного сооружения. В вагончике было тесно, прохладно и грязно от обуви, от которой комками отваливались куски прилипшей к ней грязи. Васильич выделил мне свой край стола, ноутбук и убежал поорать на кого-то. В вагончике остались я и тетка местной национальности с круглым лицом. Тетка явно тупила за компьютером, но во всю пыталась сделать вид умной женщины. Я присела на стул соображая, с чего же мне начать. В углу на полках лежали папки проекта, по которому-то и строили здесь. Я взяла первую попавшуюся папку, открыла ее и ... Епона мама! Никогда раньше мне такого видеть не приходилось! А мне надо было не просто ЭТО видеть, но и разобраться в ЭТОМ! Сидим с теткой, картины друг перед другом гоним, делаем вид, что работаем. В вагончик постоянно заглядывали рабочие, тетка с ворчанием поднимала со стула свой ленивый зад и шла на склад выдавать перчатки, электроды, краску и всё остальное, что нужно было рабочим.

Обедать Васильич повел меня в столовую. Опять шли 15 минут, так как столовая находилась возле проходной, в административном корпусе (слава богам, здесь же был и туалет!). Обожравшись на сто рублей первым, вторым, компотом и булочкой, как-то веселее мы зашлепали по грязи в свой вагончик. В пять часов вечера меня отвезли до дома, в котором предстояло мне жить долгий месяц. Не буду рассказывать тебе про то, как я отмывала кухню, туалет и ванную комнату, про то, как спала две ночи не раздеваясь, увидев постельное белье, которое лежало на стареньком диване, про то, что ночью было очень холодно под тоненьким одеялом. Не буду рассказывать, а то расплачешься, как и я тогда ночью. Не люблю часы, особенно тИкающие. Почему-то с детства на меня находит пронзительная тоска от этого ТИК-ТАК, отсчитывающего уходящее время. В комнате, на серванте с не закрывающимися дверками  стоял такой будильник. И тикал! Ночью я  лежала  под солдатским одеялом, трясясь от холода даже в теплом спортивном костюме, смотрела на чужие фотографии, расставленные повсюду, слушала тиканье будильника и, боролась с желанием поплакать. Что-то такую жалость я почувствовала к себе. Минут тридцать чувствовала жалость. Потом сосредоточилась на возможности улучшения моего командировочного быта. Так и уснула.

На следующий день прибежала ко мне местная женщина, которая и была посредником между владельцами квартир и арендаторами. Еще через день приволокла мне относительно чистое постельное белье, попила у меня чаю с конфетами, выяснила кто я, рассказала последние поселковые сплетни и убежала с уверенностью что обрела в моем лице новую подругу.

Постепенно я привыкла к своему поселочному существованию, каждый вечер с удовлетворением зачеркивая в уме еще один прожитый командировочный день. Вечера коротала составляя документы за компьютером. Мне хотелось быстрее сделать порученную мне работу и навсегда уехать из этого унылого места. Но, чем больше я получала вожделенных подписей на составленных мною документах, тем отчетливее передо мной прорисовывалась перспектива остаться здесь еще не на один месяц. В офисе надо мной издеваться не стали и разрешили передохнуть недельку в Москве. Пока я отчитывалась за прошедшую командировку и оформляла новую, в поселке мне подыскали другую квартиру для проживания.

Опять командировка

Следующий раз я приехала в поселок в середине ноября. На станции меня встретил какой-то молодой парень. Он встретил меня прямо у вагона и привез меня в моё временное жилище. Нет, это еще не был служебный роман, про который я хочу тебе рассказать.  Дом, в котором находилась квартира, считался самым лучшим в поселке. Это уже обрадовало. В подъезде не воняло котами, и даже горели лампочки. Квартира оказалась собственностью какого-то начальника, переехавшего с семьей в построенный на честно заработанные деньги, коттедж. По сравнению с прошлым моим жилищем это были прямо царские хоромы, да еще и двухкомнатные. Осмотрев квартиру я осталась довольна, настроение мое улучшилось.

Так и начались мои командировочные будни. С утра к восьми часам на вахтовой машине я уезжала на объект, в пять вечера на газпромовском автобусе ехала в поселок. На стройке меня порадовал новый вагончик. Теперь у нас не два вагона-офиса, а целых три. Новый вагон был огромным и красивым, в него входило свободно шесть рабочих столов. Было решено женщинам выделить старенький вагончик, а большой сделать прорабской и проводить там производственные совещания. Тетка -кладовщица осталась сидеть в большом вагоне. Совещания проводил приезжающий из московского офиса руководитель проекта, которого побаивались мастера, прорабы и, конечно, начальник стройки. Перед приездом руководителя бригадиры бегали и орали на рабочих, мастера на бригадиров, прорабы на мастеров, начальник стройки на прорабов. А уж начальнику стройки доставалось от московского руководителя. Доставалось по-взрослому. Потом руководитель уезжал, все выдыхали, и жизнь на стройке продолжалась дальше.

Рабочих на стройке было много, в основном они работали вахтовым методом. Для отчетности московский офис требовал заполнения ряда документов, а это было слабым местом начальника нашего участка. В очередной приезд руководителя проекта, было принято решение организовать рабочее место для кадровика. У начальника поднялось настроение, он забегал в поисках стола и ноутбука для нового работника. "Ну, всё. Работа попрет теперь", - подумала я глядя на офигевшего от радости начальника. Он, наконец, понял из-за чего у него план не выполнялся. Вот придет работник отдела кадров, и всё наладится. По любому поводу он теперь заявлял о том, что едет женщина из Москвы, она всё разрулит. Оказывается, вся проблема заключалась в табеле по учету рабочего времени, вернее в несвоевременном его заполнении. Это так думал начальник стройки.

А тем временем мне на помощь приехала девушка Лена из моего отдела. Она выполнила свою миссию на одном из северных объектов и с радостью ехала ко мне в поселок. Я, между прочим, жила, оказывается, в райских условиях. А что? В моем распоряжении двухкомнатная квартира, укомплектованная всем необходимым, на работу меня возят на машине, с работы еду от проходной прямо до своего дома на бесплатном газпромовском автобусе. Возле дома находится магазин, а в обед я хожу в столовую, где наедаюсь за сто рублей. А на Севере девочки вдвоем жили в вагончике (!). Ужас. Магазины ближайшие в ста километрах от стройки. Про то, как они мылись и в туалет ходили я вообще промолчу. Ну, оно и понятно, у них было новое строительство, я здесь в поселке идет реконструкция уже действующего предприятия со сложившейся вокруг него инфраструктурой.

Лене я была несказанно рада. Разместились мы в моей квартире в разных комнатах. Теперь мне будет не так тоскливо по вечерам и в выходные, да и вдвоем мы гораздо быстрее управимся с делами. У меня началась жизнь, а не ожидание жизни, как было до приезда Лены. По утрам я вставала рано, готовила завтрак, принимала душ, тут и моя соседка просыпалась, мы завтракали и бежали на работу. С приездом Лены не только моя жизнь пошла веселее. Повеселело мужское население стройки. Мужчины разглядели смысл в этой серой командировочной жизни. Лена при близком знакомстве оказалась умным и добрым человеком. Эта приятной внешности тридцатилетняя блондинка нравилась всем без исключения. К нам домой на чай стали робко заглядывать парни. Лена со всеми была доброжелательна, но ничего такого им не позволяла. В общем, время в командировке перестало тянуться как резина, моё настроение улучшилось.

Ну, так бы мы и жили-не-тужили, если бы не одно обстоятельство. У нас подходила к концу очередная командировка, нужно было ехать в Москву закрывать эту и оформлять новую. Обычно нас на станцию без проблем довозили на автомобиле. Но в этот раз начальник, выпучив глаза, с придыханием сообщил нам о том, что машину дать нам не может, потому как к нему едет женщина из (!) Москвы, и он лично будет ее встречать. Короче, не до нас ему было. Мы на это дело посмотрели с пониманием и договорились с одним из рабочих добросить нас до станции.

Мои командировки начинают мне нравиться

Через неделю мы ехали уже назад в поселок. Ранним утром мы выбросили свои сумки из вагона в руки одного из знакомых Лены, который встречал нас на станции. По дороге он и рассказал нам об изменениях, произошедших на стройке, пока нас не было. Наконец-то, на стройке появился работник, отвечающий за кадровые вопросы. На вопрос, мол, какая она, эта женщина, парень ответил ну, вроде, сами увидите. Нам с Леной было как-то по барабану появление еще одной женской особи в большом коллективе, состоящего, в основном, из мужчин. Мы были настроены позитивно на встречу с новым работником. Вернее, работницей.

И вот, мы уже в прорабском вагончике, который отдали под нас, четверых женщин. Кроме нас с Леной здесь еще сидела  местная девушка, которая занималась какими-то бухгалтерскими проводками. А вот четвертый стол оказался занят уже как раз "женщиной из Москвы". Честно сказать, мы были удивлены переменам, которые произошли за неделю нашего отсутствия на стройке. Теперь всё действие на объекте крутилось вокруг Ольги, так звали новую работницу отдела кадров. Это я сейчас понимаю, что крутилось так, как будто пыль вокруг метлы ведьмы. В первые секунды нашей встречи что-то шевельнулось в моей душе и прошептало: "Будь осторожна". Но я отнесла этот шепот к проявлению банального женского соперничества и пренебрегла всеми мерами предосторожности. Я с открытым забралом шагнула навстречу новой знакомой и протянула ей руку дружбы. Лена сделала то же самое. Ну, вроде как, мы же понимали, как трудно освоиться на новом месте, а тут еще из Москвы женщина, может она вообще привыкла к тепличным условиям, тогда ей вдвойне будет труднее, чем нам. Поэтому мы решили помогать новой сотруднице как только можем. Для начала ей было выделено по возможности лучшее место в нашем вагончике, рядом с ее столом поставили электрический обогреватель, чтобы ей теплее было.

- Ну, как устроилась? Какая у тебя квартира? - спросила Лена у Ольги, когда мы согревались горячим чаем на своих рабочих местах.

- Да мне еще квартиру не нашли! Что-то не нравится мне всё, что предлагают, - ответила новая знакомая.

Оказывается, что живет она в полутора часах езды от объекта и ездит с кем-то на автомобиле утром на работу, а вечером ее от проходной везут прямо до дома. Мы с Леной напряглись: "Так еще и москвичка должна быть какая-то? Куда сажать-то ее?"  Но Ольга нас успокоила, что москвичка это она, мол через Москву ведь устроилась, да и на начальника стройки действует слово "москвичка" как надо. Да и все подряд подчиняются. Сначала мы не придали значение Ольгиному командирскому тону, приняли это с юмором. Смешно было когда она начинала разговаривать с чувашским акцентом, когда ставила в тупик рабочих, которые обращались к ней за помощью. Веселились, всё какое-то развлечение в этой дыре. А дня через два Ольга заявила, что будет жить с нами, мол, что ей жаль тратить время на дорогу. Мы, конечно, не очень обрадовались, но что делать-то? Особенно не обрадовалась я такому раскладу. Дело в том, что я выбрала комнату, в которой можно было спать вдвоем. Это была детская и там стояла кровать и диван. Поэтому по любому выходило, что мне придется жить с Ольгой в одной комнате.

Вечером Ольга предложила отметить ее заселение к нам в квартиру. Мы купили коньяку и мороженой семги. Семгу Ольга приготовила в духовке. Вот, что не отнять от нее, так это ее умение вкусно готовить. Поели, попили, поржали. У выпившей Ольги язык немного развязался, и темы наших разговоров начали сводиться к отношениям мужчина-женщина у нас на объекте. Нам с Ленкой особо похвастаться было не чем, так как отношений за всё время работы в поселке, мы не завели. Ольгу это немного расстроило, но она быстро взяла себя в руки и бодро заявила нам, что берет над нами шефство в устройстве нашей личной жизни. Возражать было бесполезно, Ольга уже встала на крыло и высоко парила в своих мыслях и мечтах опытной сводницы. Ладно, думаю, пусть применит свои способности, Лене уже тридцатник, а жизнь в бесконечных командировках проходит, чем черт не шутит, может и найдет Ольга ей хорошего парня.

Так и началась наша жизнь втроем. Единственное, что меня успокаивало, это уверенность в непродолжительности такого существования. В командировку я отправилась по собственному решению, никто бы меня насильно не заставил уезжать из Москвы, да и в офисе мне было что делать. Заткнуть собой появившуюся прореху на данном участке работы я вызвалась сама и в любой момент могла уехать из этого поселка. Поэтому я расслабилась и старательно впитывала в себя новые впечатления от открывающейся для меня неизвестной стороны жизни с ее обитателями и негласными законами. А законы теперь начала устанавливать Ольга. Причем не только в нашей квартире, но и на объекте. С каждым днем все громче в ее голосе звучали властные ноты. Что самое неприятное я заметила в ее поведении, так это разницу в интонациях голоса при разговоре с начальством и при общении с простыми работниками нашего строительного участка. Со многими она здоровалась так высокомерно, что уж лучше бы вообще проходила мимо не здороваясь. Меня всегда интересовало, как это человек думает про себя, что он лучше других, почему он позволяет себе унижать других людей высокомерием, неуважением и пренебрежением. И ведь частенько это делают довольно образованные люди. Ольга была образованной, она имела диплом, если честно, не помню какой, вообще, что касается Ольгиной прошлой жизни, всё было каким-то мутным и с душком. Имея за плечами не очень прозрачное прошлое, ей хотелось зачернить, замарать всех, кто был рядом с ней. Ну, об этом потом. А пока мы еще присматривались к друг другу.

- Оля, а с кем находятся твои дети, когда ты остаешься ночевать в поселке? Кто дочь забирает из детского садика? - задала я вопрос, когда вечером мы втроем ужинали у нас на кухне.

- Мама после работы идет в детский садик, а сын из школы сам домой приходит, - ответила Ольга, не понимая нашего с Леной удивления. Я задумалась. Мне бы было жаль свою маму, которая после работы бежит в садик, потом домой, где начинает готовить ужин для своих внуков, потом готовить их ко сну, потом поднимается ни свет ни заря, чтобы собрать детей своей дочери в детские учреждения, приготовить им завтрак, а потом ехать на работу. Я понимаю, что мать ради своих детей всё вытерпит, но меня интересовала Ольга. Ведь она совершенно спокойно могла ездить каждый день домой и на работу на бесплатном автобусе и каждый день могла видеть своих детей и маму. По вечерам Ольге в поселке делать было нечего. Но это с моей точки зрения. А по Ольге, так она даже очень была занята. Практически каждый день после ужина Ольга куда-то исчезала до позднего вечера, возвращалась деловая, на наши расспросы отвечала какими-то полунамеками, вроде работала с контингентом, беседы воспитательные проводила. Потом-то мы узнали, как она воспитательную работу проводила. Придет в какую-нибудь квартиру, мужики ужинать собираются, а она их на бутылку раскручивает. Не потому, что выпить очень любила, а потому, что под алкоголем беседа лучше клеится. Ну, и мужик тоже. Лучше клеится.

Эту Ольгину способность раскручивать мужиков на разные действия мы однажды использовали. Был у нас один очень несговорчивый член комиссии, подпись которого на документах получить было очень сложно. Во-первых, приезжал он на объект только один раз в месяц, во-вторых, был не дурак выпить. Ну, как, не дурак? Хлебал алкоголь как бык помои. Уж, прости меня за грубость, но по-другому здесь не скажешь. Очень нам нужна была его подпись, так нужна, что в моей голове созрел план по взятию этого рубежа в нашей работе. Главным исполнителем моего плана была, как ты догадываешься, Ольга. Ей надо было заманить спеца к нам в квартиру, напоить его, и получить его подпись на всех необходимых нам документах. Естественно, что мы с Леной будем находиться здесь же за общим столом и подсовывать нужные листки на подпись. Закупили с Леной продукты, алкоголь и приволокли домой. Ольга приготовила горячее, мы чего-то из салатов, в общем, накрыли стол как на свадьбу, не стыдно гостей звать. Нашего гостя привел один из прорабов Денис, которого мы посвятили в наш план и который тоже был заинтересован в получении подписи на документах.

С самого начала всё пошло немного не по нашему плану. Вот честно, в наш план не входило, что носки у нашего гостя будут вонять так, как-будто он их месяц с ног не снимал. Как только он разулся, я сразу, несмотря на мороз, открыла балконную дверь и простояла возле нее практически весь вечер. Так же в мой план не входило четыре бутылки крепкого алкоголя. Мы-то запаслись двумя бутылками армянского коньяка, а гости принесли еще две бутылки водки. Куда деваться, пришлось им водку наливать, а мы, как слабый пол, налегали на коньяк. Наш подписант еще ломаться начал, дескать, он малопьющий, крепкий напитки вообще не любит. Я потом ему поверила, он напитки крепкие не то, что не любил, он их ненавидел просто! Поэтому нещадно уничтожал. Уничтожал он крепкие напитки со всей отважностью опытного воина и к концу вечера просто падал от усталости. Ольга, понимая всю ответственность, возложенную на нее, вовсю строила ему глазки и крутила пятой точкой, лишь бы получить заветную подпись. Но она увлеклась процессом и упустила тот момент, когда наш подписант уже не мог держать ручку. Опомнилась Ольга, когда не только ручку, но и себя уже держать не мог наш гость. Намучились мы с нашим гостем, он здоровый, как боров, а стоять уже не может. Да еще зад Ольгин действует на него как красная тряпка на быка. Смотрит назад, а у самого глаза кровью наливаются, пытается Ольгу ухватить, да не может, шатается от стены к стене. Еще эта вонь от его носков. Мне уже было безразлично, подпишет он документы или не подпишет, только бы унес свои вонючие носки отсюда. Наконец-то мы дождались момента, когда, ударившись лбом о дверной косяк, наш гость обулся. Вытолкнули его за дверь, спасибо, Денис помог. Закрыли дверь за "дорогим" гостем и облегченно вздохнули.

Миссия Ольги была выполнена только частично. Напоить до беспамятства члена рабочей комиссии ей удалось, а подписи на документах поставить не получилось. Наутро мы с больными головами поплелись на работу, по пути я ворчала по поводу нашей неудавшейся аферы.

- Не могла ты ему документы подсунуть на подпись, а потом уже поить? - ругала я Ольгу.

- Да кто же мог знать, что он так быстро нажрется? - Ольга чувствовала себя виноватой.

- Вот сейчас придем, а вокруг него куча папок. И все не мои! Мальчишкам там подписать целую кучу надо!

Мальчишки занимались документацией по общестрою, документов у них было много. Моя автоматизация, связь и электрика их совсем не волновала, поэтому полезут вперед меня и займут всё время этого члена комиссии, которого мы уже сутки пытаемся заполучить. Пока шли до прорабского вагончика, я весь мозг Ольге вынесла своим нытьем и ворчанием. Ольга разозлилась и настроилась решительно подписать все мои приготовленные документы.

Мы были удивлены недовольством, с каким нас встретили в прорабской находящиеся там инженеры и начальство стройки. Хотя, что мы удивлялись? Информация о всех наших действиях разлеталась по поселку со скоростью звука, слишком уж ярким явлением была наша женская тройка. И то, что вчера мы напоили члена комиссии, узнало начальство стройки, еще до того, как мы напоили этого члена. И это член, будь он неладен, вообще  с утра не явился на работу. За ним послали автомобиль, но водитель сказал, что тот еще пьяный и встать не может. Мальчишки из производственного отдела с кислыми рожами сидели возле сложенных пирамидой папок.

- Ну, всё. Ничего я теперь не подпишу, фиг они меня теперь пропустят, - с тоской подумала я. Вздохнув я пошла в наш вагончик пытаться работать.

Где-то через час прибежала Ольга, схватила папки и еще через полчаса вернулась с подписанными папками. Села на стул и хохочет. Оказывается, привезли этого члена, посадили за стол. От него воняет перегаром, сидит еле-еле, сушняк его мучает. Тут мальчишки засуетились с папками, давай ему на подпись подсовывать, а тут и Ольга нарисовалась со стаканом воды. Он на воду прямо как заколдованный смотрит, а Ольга ему папочки мои подписать предлагает. А воду не дает, мол быстрее подпишешь, быстрее жажду утолишь! Ну, как думаешь? Правильно, он всё подписал. Даже не читая. Нет, ты успокойся, в документах всё правильно было, ГАЗПРОМ всё-таки. Подписал он, воду всосал в себя и всё, опьянел опять, как говорят, на старые дрожжи. И плевать он хотел на работу, всё, говорит, мол, везите меня домой. Причем домой не в поселок, а домой в Нижний Новгород. Как уж его не уговаривали остаться, он ни в какую не остался. Мальчишки наши так и остались ни с чем, ничего он им не подписал. Мы с Леной глазки опустили и тихонечко выскользнули из прорабской.

Вечером дома Ольга опять концерт устроила. Только не танцевала, а рассказывала всякие истории про себя. Ну, об этом в следующий раз.