Любить. Убить

Любить. Убить. Всё произошло

Он почувствовал острую боль где-то в спине, попытался закричать, но звука своего голоса  он не услышал, из его открытого рта раздавалось только сипение. Перед глазами все плыло - окно, шторы, холодильник и, наконец, потолок... белый потолок вдруг брызнул яркими брызгами и почернел... стало темно.

Он лежал на полу в чужой комнате, в луже своей крови и хрипел. Она стояла растерянно смотрела на него, в ее руках был нож. Нож был в крови, его крови. В комнате все затихли, был слышен только хрип лежащего на полу человека.

Наконец, кто-то из сидящих за столом вскочил и бросился к нему, кто-то начал вынимать из ее, крепко сжатых пальцев, нож. Она бросила нож на пол, руками закрыла лицо.

Кто-то побежал к телефону вызывать скорую, кто-то намочил полотенце и зачем-то вытирал лицо пострадавшему. Она стояла прижавшись спиной к стене и не отрываясь смотрела широко открытыми глазами на лежащего в крови своего мужа.

Любить. Убить. Ничего не изменить

Приехала скорая, над ним склонился врач. К машине на носилках его несли почти бегом.

До больницы он не доехал.

Милиция приехала сразу после скорой. Она еще не знала, что его уже нет. Ее посадили на стул, о чем-то спрашивали, она отвечала. Вдруг она всё поняла, поняла, что смогла убить его, как и обещала ему, когда они ругались. Ее затрясло, затрясло так, что зубы застучали. Ей дали выпить какое-то пахучее лекарство, принесли сапоги, дубленку, шапку, помогли одеться, помогли сесть в милицейский УАЗик.

В машине она заплакала, зарыдала, билась в истерике, ее держали чьи-то крепкие руки и не давали удариться головой о дверь автомобиля. Потом в маленькой комнате с решеткой на окне ей сделали укол и она впала в какое-то состояние полусна. Потом какой-то человек что-то писал, задавал ей вопросы и опять писал. Потом ее оставили одну в этой комнате.

Очнулась она ночью, когда в комнате горела тусклая лампа под потолком и тоже за решеткой. Лампочка за решеткой и она за решеткой. Она вдруг вспомнила о том, что произошло, и тихо заскулила.

Любить. Убить. Как они дошли до ненависти?

Неужели она убила его?! Это неправда, он должен быть жив!

Они знали друг друга с детского сада, сколько она помнит себя, столько помнит и его. Он всегда были рядом. В детском саду сидели на горшках рядом, в школе сидели за одной партой, после школы поженились и уехали в краевой город. Устроились на работу (хорошо, хоть в разные места), ему дали комнату в семейном общежитии, и зажили семейной жизнью. Но почему-то жили не так, как всегда мечтали.

Его длительные командировки начали разрушать их отношения. Он уезжал надолго, особенно летом. Уезжал с бригадой в северные районы края, где совсем нет цивилизации. Потом возвращался худой, мускулистый, загоревший под северным солнцем, с большими деньгами.

Она его ждала и радовалась встрече.

Когда они оскотинились? Когда они прошли эту точку не возврата в отношениях? Тогда, когда она начала устраивать ему скандалы за его пьяные приходы домой? Или тогда, когда она начала пить с ним вместе, чтобы ему меньше досталось? Потом она привыкла, ну, а что? Выпьешь беленькой, и жизнь становится краше. Но ему мало было пить только дома. У него были друзья - товарищи на работе, с ними ему было весело и интересно.

Любить. Убить. Ничего не вернуть

Его друзья были действительно интересными и веселыми, но потихоньку тоже спивались. Всей общагой спивались потому, что привыкли в своих командировках расслабляться алкоголем. А по другому там не умели, не знали как. Середина 80-х годов, ни связи, ни телевидения, ни интернета. Ничего на Севере не было.

Правда были местные бабы. А командированные в тьмутаракань строители - молодые мужчины, кровь играет, а по трезвому на местную бабу не залезешь. Еще причина выпить. Вот такой порочный круг.

Все про всё знали в общежитии. Женщины передавали друг другу всяческие сплетни от своих командировочных мужей. Грязи было много. Она не могла спокойно слышать и видеть всю эту грязь. Скандалы в их семье происходили чаще и громче, однажды дошло до рукоприкладства. Она приняла решение вырвать его из цепких оков пьянства и распутства. Ну, и самой не хотелось спиваться. Но оказалось, что не так просто отучить его от теплых посиделок с друзьями-собутыльниками. Она бегала по этажам общежития, прислушивалась, за какой дверью сейчас застолье, чтобы вытащить его оттуда.

Однажды он перестал обращать внимание на ее крики, просьбы, слезы. Ей приходилось сидеть рядом, ждать, пока он дойдет до кондиции, чтобы увести его домой. Иногда она тоже пила, когда ее уговаривали. Она стала психопаткой. Она то плакала, то впадала в депрессию.

И сегодня ее нервы не выдержали.

Ей дали 8 лет. Суд счел это убийство как превышение самообороны.